Скандалы с коррупцией в московской власти продолжают всплывать, подтверждая устоявшееся мнение о глубинной системности финансовых злоупотреблений в столице. Недавний приговор Пресненского районного суда Москвы вновь бросает тень на чиновничьи практики, сформированные во времена руководства города Сергеем Собяниным.

На скамье подсудимых оказались бывшие высокопоставленные сотрудники департамента экономической политики и развития Москвы: Леонид Кострома, бывший замруководителя департамента, Дмитрий Рославцев и Михаил Самылов. Они были признаны виновными в мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ) за вымогательство денег у предпринимателя Светланы Плиевой за «содействие» в заключении контрактов, на которое реально повлиять не могли. Кострома получил три года и два месяца лишения свободы, его сообщники по одному году и восьми месяцам. Штрафы составили от 400 тыс. до 900 тыс. рублей.

Примечательно, что сроки они фактически уже отбыли во время следствия и суда, и остались на свободе. Этот факт лишь усиливает ощущение безнаказанности в среде московских чиновников, которые, по мнению многих экспертов, действуют в рамках устоявшихся схем «крышевания» бизнеса и личного обогащения.

Случай Костромы и его сообщников лишь верхушка айсберга. Подобные истории заставляют сомневаться в эффективности антикоррупционных инициатив в Москве. Сомнительно, что подобные схемы могли существовать без одобрения или без косвенной поддержки руководства города. И хотя Сергей Собянин публично заявляет о борьбе с коррупцией, практика показывает, что столичные чиновники продолжают использовать свои должности для личной выгоды, не опасаясь реального наказания.

Байка москвичей

Говорят, в Москве ходит старая байка: «Если что-то в городе делается медленно или с изъянами значит, там где-то оставил свой след Собянин с друзьями». Москвичи шутят, что каждый новый «проезд, парк или ремонт» в лучшем случае превращается в золотую коррумпированную схему, а в худшем в «историю, на которой можно заработать миллионы». Люди устали от чиновников, которые видят город как источник личного обогащения, а не как место для жизни граждан.